Дмитрий демешин интервью



Прокурор Калужской области Дмитрий Демешин оставил яркий след в истории нашего региона. Непримиримый борец за справедливость в начале года получил повышение в генеральную прокуратуру РФ. Перед отъездом мы успели сделать с ним прощальное интервью.

— Дмитрий Викторович, с какими чувствами вы покидаете наш город?

– С чувством сожаления, расставания и надежды на будущее. С легкой грустью, но гордостью за проведенное в нем не зря время.

– Как вы считаете, что вам удалось сделать, что нет?

– Надеюсь, что удалось вернуть нашим жителям веру в справедливость закона, а вот наладить все механизмы взаимодействия общества и власти, к сожалению, не успел. Я понимаю, что не поборю коррупцию в целом. Но думаю, что навести порядок в отдельном регионе – реальная задача.

– Как у нас дела по сравнению с другими регионами?

– Есть много плюсов и минусов в Калуге. Калуга – интересный регион, с интересными людьми. Но люди здесь зажатые. Иногда не способные или не желающие защищать свои права. Еще Ленин говорил: «Законность не может быть калужской, она должна быть всеобщей». Есть особенность тихой ментальности, она звучит так: закон можно чуть-чуть подвинуть, зато все будет тихо и спокойно. Прокуратура следит за единством правового поля страны. Эту цель в конечном счете можно обозначить одним словом – справедливость.

– Вы всерьез верите в справедливость?!

– Да! Очень сильно. Я верю в справедливость в отношении к каждому человеку. И люблю людей. Каждый день работаю над собой. Легко любить свою жену, ребенка, друга. Попробуй спроецируй это на чужих людей, на обвиняемых, на заключенных, на чиновников.

– У вас получается?

– Не всегда. Но я идеалист. Мне хочется видеть хорошее и доброе в каждом человеке. Вот стоит отряд заключенных, они все тебя ненавидят априори, потому что ты «мент». И каждый из них оправдывается, жалуется и считает, что он не виновен. В каждой жалобе мы стараемся увидеть суть и чем мы можем помочь.

– Какая может быть справедливость, когда у нас «закон что дышло».

– У нас с законами масса проблем. Все невозможно расписать в нормах права. Но на уровне субъекта Федерации, района можно максимально закон отрегулировать и конкретизировать. Чтобы завтра можно было спросить, кто за что отвечает. И чтобы система правовых отношений была единой в отношении каждого человека.

И вот тут мы опять возвращаемся к понятию справедливости! Если мы с вами видим, что по справедливости дорога должна быть отремонтирована, то населению малоинтересен закон. Что нам нужно: чтобы нерадивые дорожники были наказаны или чтобы дорога была хорошая? Нам нужна дорога!

– Тогда как и с кем бороться в первую очередь?

– Гораздо легче поймать врача, который продает больничные листы. Мелких коррупционеров. Но какая социальная опасность от учителя, который за 500 рублей поставил хорошую оценку? Конечно, состав преступления тут тоже есть. Гораздо страшнее чиновник, который ворует системно на бюджете. Мы охотимся на крупного зверя.

– На вас, видимо, тоже кто-то охотится.

– Жизнь – сложная штука. Скорее не охота, а шахматная игра. Охотится на меня сложно. Но яму вырыть на пути можно… Чем более заметен человек, тем больше интереса к нему и тем легче его подставить. Но когда человек твердо уверен, что прав, он всегда идет до конца.

– Но одна прокуратура не может изменить ситуацию в целом.

– Нужно развивать в обществе другую мораль. И роль СМИ не менее важна, чем прокуратуры. Сейчас вообще общество развращено. Гей-пропаганда стала нормой! То же самое в отношении коррупции. А вообще-то, взяточники подобны проституткам. За что они получают деньги? Чиновник, продающий свое государство, он гораздо большая проститутка. И надо развивать такое отношение, что взятка – ЭТО НЕПРИЛИЧНО!

– А если люди в благодарность хорошему чиновнику принесли подарок?

– Закон четко прописывает такую ситуацию. Если тебе принесли подарок стоимостью до 3000 рублей, отдай его в музей. И я нормально отношусь к этому. Равно как и внятная политика у нас в области по отношению к банкротам. Если ты банкротишь предприятие, ты не должен нарушать права людей. Но если ты кормишь их вместо зарплаты сказками, не платишь налоги, то ты должен сидеть в тюрьме. Ты можешь делать со своим частным предприятием что угодно, но должен закрыть все социальные обязательства. Как, например, получилось с хозяином калужского мясокомбината, который находится в федеральном розыске, с руководством Кондровской бумажной компании. Все по справедливости.

– Кто, вы считаете, на вас оказал самое большое влияние?

– Сложно сказать. Согласно теории Дарвина, что 70 процентов личности – это генотип человека.

А остальное – фенотип, совокупность внешних воздействий. Жизнь воспитала. Основное, что вложил в меня отец, – каждый человек должен следовать своей судьбе.

– Расскажите, кто ваши родители? Откуда вы родом?

– Родился в Ташкенте. В Узбекской ССР, Союза Советских Социалистических республик. Я там окончил школу. Ташкент – четвертый по величине город в Советском Союзе. Огромное количество разных национальностей: китайцы, корейцы, таджики, узбеки, евреи, русские. Может быть, как раз оттуда мое отношение к людям разных национальностей. Это не толерантность, как сейчас принято говорить. Я действительно не вижу разницы между людьми разных национальностей. Родители мои были ученые. Папа физик-инженер, академик, мама профессор.

Поветкин меня как боксера, можно сказать, своими словами убил. Когда я выхожу на ринг, я считаю, что я самый сильный. И никак иначе. Это настрой на бой.

– Значит, с учебой у вас все было в порядке?

– Отлично! Выигрывал все олимпиады. По физике, математике. Да и вообще хорошо учился.

– Вас в классе любили за это?

– Сложный вопрос. Девчонкам, мне кажется, я не очень нравился. Я был робкий мальчик, совершеннейший «ботаник». Помимо общего образования, дополнительно занимался спортом. Сначала после четвертого класса родители отдали на баскетбол. Я высокий был, худой, и меня начали все колотить. Школа спортивная, мальчишки все натренированные, а тут ходит какой-то дохлый. А я драться не умел. Весь в слезах, соплях: как это, меня обидели… По-тихому взял и через полгода сам переписался на бокс. В 15 лет я стал КМС, потом мастером спорта. Был чемпионом Республики. И еще долго воевал с родителями по этому поводу. Они были против. Хотя юниорский спорт, которым я занимался, вырабатывает великолепную реакцию, развивает отличные физические данные. Но, кстати, самые сильные были не боксеры, а воздушные гимнасты. Великолепная координация, выносливость.

– Как вам последний бой Кличко с Поветкиным?

– Был я на матче. Заходил к Поветкину пожелать ему удачи и болел, конечно, за него. Но вариантов других не было. Его комментарий: «Я сейчас иду на бой с самым сильным боксером планеты, постараюсь сделать все, что смогу». Он меня как боксера, можно сказать, этими словами убил. Когда я выхожу на ринг, я считаю, что я самый сильный! И никак иначе. Это настрой на поражение. Бой так и прошел.

– А вы сами выходите на ринг?

– В этом году сломал ноги, поэтом не могу прыгать. Я альпинист. Летом поломался на леднике, на Эльбрусе. С Кабардинской стороны, на черной трассе. Мой товарищ сорвался в расщелину. Сначала одну ногу рвануло, порвались связки, я перехватываюсь на другую, и вторая нога отломалась, пока я его вытягивал. И на работе на костылях ковылял потом.

– Как же вас оттуда спускали?

– Очень неприятно, не рекомендую пробовать. На ледник на такую высоту вертолеты не летают. И МЧС тащит на корыте по снегу, по камням. Но лежишь себе спокойно, без сознания. Я думал, вообще оторвется нога. Дикая была кровопотеря.

А я добрый человек, я не могу добивать. У меня нет жажды крови. Я, например, не люблю охоту, в отличие от большинства моих коллег. Даже в бытовых конфликтах я стараюсь не показывать силу, а договариваться.

– Откуда такая выдержка?

– Служба в армии, Таджикистан, погранотряд. Тогда разваливалась страна. Родители переехали в Питер. А я поступил в Саратовскую академию права. Родители были категорически против. Они видели меня физиком-математиком. В прикладной науке. Что это за гуманитарные науки? Болтовня. А изобретения останутся на пользу людям.

Во время учебы и сантехником работал, и охранником. Занимался боями без правил, просто чтоб заработать деньги.

– Вы не скрываете этого?!

– А что скрывать. Мои 17-20 лет пришлись на развал страны. Денег у родителей я не брал. Ничего незаконного не совершал. Тогда бои проходили в казино, банальные драки, выставляли в ринг всех подряд спортсменов: каратистов, боксеров. Знаете, бывало страшно. Сидят в казино эти «малиновые пиджаки», пьяные, с оружием. Начинаешь бой. Они в азарте начинают палить направо-налево, кричать «Добей его, добей!» А я добрый человек, я не могу добивать. У меня нет жажды крови. Я, например, не люблю охоту, в отличие от большинства моих коллег. Даже в бытовых конфликтах я стараюсь не показывать силу, а договариваться.

– Кем вы планировали работать после учебы?

– Ничего я не планировал. Учился на юриста. Поскольку был спортсменом, меня пригласили бойцом в группу, которая сейчас называется «СОБР». На каком-то этапе я понял, что из отряда нужно уходить. Мне хотелось все-таки работать по специальности. И по окончании вуза я приехал по распределению к прокурору Московской области. Работал в прокуратурах городов Московской области. Потом стал прокурором Мытищ. Съездил в командировку на Северный Кавказ.

После – прокуратура в Ростове. Я увидел разные практики правоохранительной деятельности. И понял, что прокуратура обладает уникальным набором инструментов для воздействия на общественные процессы.

– Прокуратура во всех странах выполняет одинаковые задачи?

– Нет. Где-то есть функция расследования уголовных дел, где-то нет. Функция гособвинения практически повсеместно. А в осуществлении надзора за всеми федеральными законами Россия впереди планеты всей. И в первую очередь прокуратура выполняет правозащитную функцию. У нас в стране нет настолько эффективного органа, который может защитить права человека, как прокуратура. Начиная от некачественных продуктов в магазинах, обманутых дольщиков, заканчивая коррупцией.

– При этом у прокуратуры негативный шлейф…

– Прокуратура – орган, который возглавляет уголовное преследование нашей страны. Исходя из этого – репутация. Работа в прокуратуре требует и профессионализма, и душевности, и отсутствия максимализма. Каждый сотрудник прокуратуры должен понимать, что он тоже человек и тоже может совершить ошибку. Одна из проблем нашей страны – метод «сам дурак». Когда, например, в связи с утратой доверия выносят обвинение зарвавшемуся чиновнику, начинается: «Да вы посмотрите на себя, сами такие!..» Конечно, сотрудникам прокуратуры нужно быть безупречными с точки зрения морали. В этом смысле право на ошибку я своим подчиненным не даю. И мы в прокуратуре стараемся помочь своим сотрудникам стать идеальными.

– А вам кто помогает?

– Президент и генеральный прокурор. Первое, к чему мы стремимся, – это самоконтроль. Могу, например, признаться: я не люблю пристегиваться в автомобиле. Но я заставляю себя. И даже на заднем сидении всегда пристегиваюсь. Потому что это норма для всех. И если я буду позволять себе эту поблажку, значит, это будут позволять себе и мои подчиненные. Откуда берутся блатные номера, пропуска?..

Люди, обладающие властью, либо обладают высокой степенью самоконтроля, либо, наоборот, начинают ее разнузданно использовать. И если происходит второе, я считаю, что тогда нет морального права спрашивать с других. Моральное право в прокуратуре основополагающее.

Человек – как лошадь на бегах. Чтобы максимально быстро доскакать до финиша, ей надевают шоры, чтобы она не отвлекалась. Жизнь на каждого из нас эти шоры надевает.

– Как вы считаете, за годы работы в прокуратуре вы стали лучше?

– Уже 20 лет я работаю в органах и бесконечно профессионально деформирован. Хотелось бы надеяться, что в лучшую сторону. Но при этом должен констатировать: самоограничения создают определенную картину мира. Человек – как лошадь на бегах. Чтобы максимально быстро доскакать до финиша, ей надевают шоры, чтобы она не отвлекалась. Так вот жизнь на каждого из нас эти шоры надевает.

– Хотите сказать, что вы в чем-то ограниченный человек?

– Безусловно. Обратите внимание, дети все такие яркие, талантливые. Я абсолютно убежден, что в детстве мы все умнее, смелее, лучше, чем становимся потом. С годами мы все черствеем, становимся циничнее. А все беды от равнодушия. И все наши действия проецируются на то, что происходит вокруг нас.

– Вам важно, что о вас думают?

– Мы настолько привязаны к мысли, что нас должны уважать, что становимся зависимыми от общественного мнения. Таким образом, нами возможно манипулировать. Мне не важно, что обо мне думают все. Мне важно мнение тех людей, которые своей жизнью, поступками заслужили право. В силу моей профессии есть масса людей, которые меня ненавидят.

– Вы чувствуете этот негатив?

– Конечно. Читаю все, что в Интернете про меня пишут. И совершенно спокойно отношусь. Я знаю, кто-то за деньги работает, кому-то хвост прищемили… Прокуратура же влияет на массу процессов.

– Рядом с прокурором всегда появляются люди, которым что-то надо. Как удается сохранить себя?

– Во-первых, в моем кругу нет генералов. Мои друзья – это друзья по спорту, по альпинизму. Во-вторых, у меня есть любимая семья – жена, сын. Она работает в одном из крупнейших банков страны руководителем, зарабатывает в разы больше меня. При этом она ездит за мной. Очень важно, когда рядом человек, который понимает, ради чего это все. В-третьих, когда знаешь, чего хочешь в жизни, за что готов бороться и на что никогда не пойдешь, тогда жить гораздо легче. Я не праведник, но стараюсь жить честно.

– Вы не боитесь за себя, за свою жизнь, за жизнь своих близких?

– Моя жена с ребенком дважды ходили под охраной, мы жили раздельно, под измененными фамилиями. Можно жить тихо, сидеть в мягком кресле, не вмешиваясь ни в какие процессы. Но если хочешь жить так, не бери на себя повышенных обязательств.

– Какой вы видите свою старость?

– Наверное, я напишу книгу. Философскую. Каждый день мимо меня проходят десятки историй, человеческих судеб. Сталкиваешься с такими ситуациями! Будет о чем рассказать.

– Дмитрий Викторович, пожалуйста, напоследок дайте свое прокурорское напутствие всем калужанам и коллегам.

– Жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Все зло и несправедливость, которые мы творим по незнанию или намеренно, возвращается к нам частично или полностью…

К нам и нашим близким, которые и не осознают, что мы – такие чистые и благонравные – и есть часть того зла и несправедливости, которые творятся в мире. Необходимо быть ответственным за все происходящее вокруг нас, давать окружающим нас людям больше добра, изменять мир добрыми и справедливыми поступками и не мириться с нарушениями закона для установления правового общества в нашей стране.

– Спасибо за встречу. Удачи вам на новом месте.

Текст: Анна Большова Фото: Дмитрий Мамяс, Иван Шурыгин

/blockquote

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *